IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
> Мини рассказы
mansf
сообщение 16.1.2007, 10:04
Сообщение #1


Гость










Остатки свободы
Часть 1

Свобода – сладкое слово!

Я сижу в машине и курю. Во, мимо идет девчонка. Блондинка. Красные чулки и короткая юбка. Не катит. Вульгарно. Вон толстушка в очках. Затравленно смотрит по сторонам. Наверняка всё еще девственница. В её-то годы… неудивительно, с такими-то линзами! Парочка. Сопливое розовое счастье в обнимку. Он смотрит на неё масляными глазами, а она, вся красная от своих желаний, судорожно прижимается к нему. Смотреть противно.

Сплевываю и выбрасываю сигарету. Вытягиваю из пачки новую. Щелчок зажигалки. Пламя. Дым. Хорошо. Спокойно. Рядом никто не нудит, что «курить, вредно, милый». Никто не прости новые сережки и колечко. Никто не тянет домой в девять вечера. Я один. Я свободен. Я наконец-то свободен! Теперь я сколько влезет буду смотреть на проходящих девчонок и никто не будет злобно шипеть мне на ухо и дергать за рукав. Я могу до ночи резаться в варкрафт на работе и никто не будет доставать вопросами: «Милый, ты где? Милый, ты скоро?» никто не будет дуться, если я не побреюсь. Не побреюсь не потому, что опаздываю, а просто потому, что мне элементарно лень. Никто не будет занимать мою ванную по утрам и никто не будет брать мой станок непонятно для каких целей. Никто не будет ко мне принюхиваться, проверяя, не пахнет ли от меня чужими духами. И всё это – сладкое слово СВОБОДА! Я узнаю её опьяняющий вкус, я узнаю её дурманящий запах! Вторая сигарета полетела вслед за первой.

Поворот ключа и я чувствую, как сердце машины начинает биться в унисон с моим. Огни большого города, скорость… гром. Струи дождя с бешеной силой хлещут о мою скорлупку. Я один. Я могу быть самим собой. Только я и моя машина. И еще ночной город. Мой город. Вспоминаю, что дома пустой холодильник. Супермаркет очень кстати. Все-таки тот, кто придумал круглосуточные магазины, был гением! Захожу. Много ли мне одному надо! Пару пива, пакет чипсов. А! О! Да! Макароны! Быстрые макароны – это как раз то, что нужно! Касса. Усталые глаза за прилавком. Она совсем молоденькая. Переодеть бы её из этой тухлой униформы во что-нибудь приличное – была бы даже ничего. Улыбаюсь и говорю, что сдачи не надо. Сажусь в машину. Мерный гул мотора звучит как музыка.

Домой. Темный подъезд. Ключ в замке. Включаю свет в прихожей. Да. Я один. На кухне – гора грязной посуды. Черт возьми, как же здорово, что у меня в раковине – немытая посуда! Это доказательство того, что я свободен! Свободен. Вы слышите? Я – СВОБОДЕН! И не буду я её мыть. Достаю с полки последнюю тарелку. Ставлю чайник и открываю пиво. Бутылка издает звук, похожий на вздох облегчения. Глоток. Хорошо. Заливаю макароны кипятком. Еще глоток пива. Где-то у меня были вилки. А, да. Точно здесь. Нашёл. И всё-таки я свободен. И это здорово. Это по-настоящему здорово! И макароны уже приготовились. Сейчас будем ужинать. Что-то у них вид неказистый какой-то… Слиплись что ли… Ну да ладно. Не зря говорят, что макароны поднимают настроение! Наматываю макароны на вилку и отправляю в рот. Вспоминается позавчерашняя курица в соусе и чахохбили, которое я ел в воскресенье… А еще борщ… Но это было с ней. А сейчас я один. Нет! Я не один! Я - СВОБОДЕН! Я чувствую запах и вкус свободы! Я просто сижу в пустой квартире и ем макароны. И мне, черт возьми, это нравится! Еще одна порция макарон.

Девять вечера. Батарея пустых бутылок выстроилась на полу. Откупориваю третье пиво. На плите свистит чайник. Заученным жестом разрываю целлофан. Мусорное ведро доверху забито пакетиками из-под макарон. Суп представляется чем-то мифическим, а вкус жареной курицы наполовину стерся из воспоминаний. Некогда горячо любимый варкрафт заброшен. Каждое утро я заставляю себя чисто выбриться. Прихожу на работу вовремя. Ухожу одним из последних. Не хочется возвращаться в пустоту. Темная квартира, ванная комната только для меня одного. И опять макароны…

О да, теперь я знаю вкус свободы. У свободы вкус быстрорастворимых макарон. Или это вкус одиночества…

Часть 2

Взгляд с другой стороны.

Первый луч солнца ласково пощекотал меня по щеке. Я открыла глаза. На часах семь утра. Пора вставать. Последний раз сладко потягиваюсь и усилием воли спускаю ноги на пол. Любимые тапочки в форме красных собачек и уютный махровый халатик. Из зеркала на меня смотрит нечто с помятым лицом и встрепанными волосами. Улыбаюсь. Нечто улыбается в ответ. Эх, какие же у меня зеленые глаза по утрам… почему-то к вечеру они больше напоминают желтые кошачьи. Шлепаю в ванну. Открываю кран и тело окатывают упругие потоки воды. Большой махровый тюрбан на голове и вот я уже на кухне пью свой любимый утренний кофе. Кофе и йогурт. Обезжиренный, естественно. Обычный завтрак свободной женщины. Не надо вставать на полчаса раньше и готовить яичницу с приправами. И никто тебе не скажет, что она пересолена. Играет Shakira. Потому что мне она нравится. И никто не кричит: выруби эту попсятину! Как хорошо, что за завтраком я могу просто посмотреть на дым, поднимающийся от кофе и просто подумать ни о чем в пустой квартире… и никто не требует: «дорогая, я опаздываю! Когда уже наконец будет завтрак?». Я свободна. У меня словно крылья за спиной, еще немного - и я взлечу! Так, хватит расслабляться. Ну-ка, раз-два, встала, вымыла чашку и пошла одеваться.

Из зеркала на меня смотрит сосредоточенное лицо. Над ресницами летает кисточка с тушью. Тааак. Хорошо… теперь тоненькая полоска теней… теперь помада… очень хорошо. Где у нас фен? Стоп, почему у нас? Где у меня фен? Вот он. Мои волосы раздувает мощный поток горячего воздуха. Ювелирная точность. Удовлетворенно смотрю в зеркало. Что надеть? Юбку. Чуть ниже колена и с небольшим разрезом. Черный в обтяжку хлопковый джемпер с рукавом до локтя. Туфли на шпильке. А! Да! Чуть не забыла! Любимые духи! Помнится от этих духов… ну да ладно… это было давно.

Выхожу из подъезда. Маршрутка… неприятно конечно, но что делать… есть и в жизни свободной женщины свои минусы.

На работе как всегда. Сегодня могу сделать все, что хотела. Никому не надо готовить ужин. Ухожу в восемь. Маршрутка. Села как всегда у окна. Ой, нет.. да, товарищ, я совсем не люблю когда спят у меня на плече. Дернула плечом. Проснулся и извинился. Вроде отстал. Моя остановка. Выхожу.

Светофор. Так хочется быстрее домой… кто там сзади говорит, чтобы я не лезла под колеса? Оборачиваюсь. Нет, не стоит внимания. Зеленый свет. Перехожу дорогу. Шаги за спиной. Неужели всё еще этот? Ну точно. Спрашивает, что я делаю вечером. Ну что им всем неймется… говорю, что завтра рано на работу и вообще нормальные девушки на улицах не знакомятся. Ах, он хочет познакомиться в культурном месте? Интересно… с каких это пор пивнушка за углом стала культурным местом… мило улыбаюсь и говорю, что моему молодому человеку это не понравится. Ах, он не хочет его тревожить? Какая трогательная забота! Ах, он ничего не узнает? Замечательно. Милый, а ты себя в зеркале давно видел? Видимо, давно. Так вот иди и посмотри еще раз, думаю я. Вслух говорю, что мне пора и делаю ноги настолько быстро, насколько позволяют шпильки.

Наконец-то подъезд. Ключ в замке, дверь открылась. Тихо. Спокойно. Меня не ждут нестиранные рубашки и носки, просто потому, что кому-то лень их самому запихнуть в машинку. Любимое мягкое кресло и телевизор. На ужин – моя фирменная рыба под сметанным соусом. Теперь в ванну. Обязательно с пеной и ароматической солью. И лежать я в ней буду столько, сколько захочу… кайф! Теперь спать. Никто не колется трехдневной небритостью и не стаскивает одеяло. Все-таки, одной быть хорошо… с этой сладкой мыслью я засыпаю.

Опять вечер. Мои шпильки стучат по асфальту. Домой. Вспоминаю, что стоит зайти в магазин. Хорошо, что есть круглосуточные супермаркеты. Опять ушла с работы в девять. Все нормальные магазины в такое время уже давно закрыты. Так… чего бы приготовить… или нет… чего бы не готовить… пельмени? Гадость они, эти ваши магазинные пельмени… ладно. Может, эти, которые подороже еще ничего… йогурт на завтрак… так.. чего бы еще… ну да. Фрукты. В кассу. Измученная девушка за стойкой. Сочувствую. Ей, наверное, еще ночь работать.

Дома. Пустая квартира поглощает все звуки. Варю пельмени и густо смазываю их кетчупом. Хоть и с трудом, но есть можно. Готовить что-то приличное только для себя не хочется…

Часть 3

Вечер. Привычный супермаркет. Девушка в кассе улыбается мне, как знакомому. Еще бы, видит меня каждый день. Да, как всегда. Пару пива и макароны. Я улыбаюсь в ответ. Где-то недалеко процокали шпильки. Наверняка какое-нибудь одинокое страшилище, в такое-то время. Нормальные женщины в десять вечера по магазинам не ходят. Во, встала сзади меня. Сейчас посмотрим. Или нет, лучше не смотреть. Зачем лишний раз на ночь пугаться? Знакомый аромат духов, еле уловимый, выветрившийся за день. Ну мало ли у кого еще могут быть такие же духи… Оборачиваюсь. Да, это она… кажется, что только что меня заметила. В корзинке пара йогуртов, пельмени… черт, она же ненавидит полуфабрикаты… ну да, еще эти её вечные бананы, про которые дедушка Фрейд точно не смолчал бы. Странно, раньше в комплект входила пачка тонких сигарет. Да. Кстати. Мне самому с утра курить будет нечего. А она хорошо выглядит… новая стрижка, чуть сменила цвет волос… похудела что ли… интересно, для кого? Вот и касса. Делаю вид, что не могу справиться с пакетом. Ну правда, склеивают они их что ли? Вот и она. Предлагаю проводить. Нет, ну на самом деле, ни к чему девушке одной ночью шарахаться по спальным районам… Она пожимает плечами. Раздвижная дверь. Ступеньки. Достаю пачку сигарет, беру сам и предлагаю ей. Говорит, что бросила. Давно? Месяца два назад… Ну точно кто-то появился. Ради меня она так и не смогла это сделать в свое время… и прическа новая опять же… черт…

Всё. Меня нет. Прийти домой и упасть на диван. Больше ничего… Но сначала в магазин. Маршрут выверен месяцами возвращений с работы затемно. Быстро побросать в корзину самое необходимое и к кассе. Эй, парень спереди, ну сколько можно мяться около жвачки, а? Обернулся. Мда… я его даже сначала не узнала… выбрит, даже причесан… новый свитер… он же терпеть не может покупать одежду… Интересно, ради кого это… В корзине пиво и макароны. Значит, живет всё еще один. Ну и ладно, это не моя забота. Расплатится и уйдет. Возится с пакетом, как маленький. Помогать не буду. Мне пора. Однако, как он быстро с ним справился… зовет по имени. Проводить? Ну если хочешь… А курит он все тот же винстон лайт… Нет, я бросила. И не надо так приподнимать бровь и ухмыляться. Да, дела хорошо. На работе тоже всё отлично. Уезжаешь? На полгода? Ну что ж… удачи. Ты всегда этого хотел, рада за тебя… Странно, но эта новость меня расстроила. Нет, такие мысли нужно гнать… Мне в любом случае пора. Нет, до подъезда провожать не надо… Еще раз удачи.

Уходит. Опять уходит. Черт, а я ведь её не увижу еще очень долго… В свете желтого фонаря её волосы отливают золотом… завернула за угол. Я ведь даже телефона её теперь не знаю – она сменила номер, я ведь тогда звонил… и зачем мы только встретились именно сегодня, когда сделать что-то уже нет времени, а потом может быть поздно…

Свобода… странная, однако, вещь – эта ваша свобода… быть свободной? Для чего? Для того чтобы в любой момент завязать новые отношения? А зачем? Чтобы через две недели они опять стали старыми? И чтобы их опять променять на пресловутую свободу? А смысл…? Чтобы ни от кого не зависеть? Просто знать, что любимый человек рядом – разве это зависимость? Просто знать, что тебя дома кто-то ждет – разве это зависимость? Просто знать, что тебе есть кого ждать – разве это зависимость? Просто знать, что о тебе кто-то думает – разве это зависимость?

Хотя, может это и так. Но стоит ли такой зависимости бояться?
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mansf
сообщение 16.1.2007, 10:12
Сообщение #2


Гость










Когда я разведусь.
Первое, что я сделаю, это найду самого хорошего хирурга, специалиста по болезням мозга. Я просто уверен, что анатомия человека не изучена до конца. По крайней мере, конец – не изучен. Я знаю, что там, где-то под крайней плотью, в глубине головки есть маленький-маленький мозг, который маскируется под холестериновую бляшку. Производительность этого мозга такова, что он, даже при своих размерах, выключает головной мозг и полностью берет управление на себя. Вся периферия начинает работать по его командам. Например, язык. «Выходи за меня замуж» - неужели эта фраза может родиться в головном мозгу? Нет, не так. Родиться-то она, конечно, может, но мощный файрволл запретит ее доступ к языку. А тот, маленький вредоносный кусок нейронов – он эту фразу выведет на язык в обход всех защит.
Так вот, я попрошу дядю доктора этот мозг удалить. И доктор совершит революционное открытие, и у меня, так сказать, конфликтов оборудования больше не будет.
И вот тогда, наконец, член будет подчиняться голове, а не наоборот. И я больше, чем уверен, что после операции вышеприведенная фраза, а также слова «Давай будем жить вместе» или «Оставайся, спи здесь», навсегда исчезнут из моего лексикона.
Но сначала надо развестись.

Поразительно, до чего изобретательны женщины. Вот почему я сейчас не изменяю жене? Да все просто. Когда я только подумаю о том, чтобы подумать о другой женщине, у меня встает. Шевелюра на голове. Мне достаточно одной блондинки для общения. Выше крышы. Другими словами, общаться еще с одним щебечущим существом – это выше моих сил. И это, наверное, единственная ситуация, где головной мозг побеждает тот микропроцессор.
А ведь это спланированная акция. Женщине можно стараться быть лучше всех, чтобы доказать, что тебе нужно остаться с ней. А можно не так. Можно вести себя таким образом, что ты волей-неволей возненавидишь ее, а вместе с ней и всех представительниц «прекрасной половины».
Нет, когда я разведусь, я, естественно буду общаться с этой половиной. Только количество выносимого мною щебета дозировать буду я, а не она. И уж понятно, никаких походов по магазинам. И НИКАКИХ, БЛ#Ь, КОТИКОВ, СОЛНЫШЕК И ДЕБИЛЬНЫХ ИДЕЙ ИЗ ЖУРНАЛА «КОСМОПОЛИТЕН»! И я искренне надеюсь, что никогда не буду отвечать на вопрос о том, идут ли новые шторы к люстре.
Но это когда разведусь.

А возвращаться домой? Представляете? Приходите домой, а там НИКОГО. Никого там нет, из тех лиц, что могут закатить скандал по поводу поздно, пьяный, плохо говорил по телефону, менструации. Никого там нет из тех лиц, которые: «Меня надо поцеловать», «Что у тебя на работе?», «Пойдем, погуляем». Никто с умильным видом не смотрит на тебя, пока ты ужинаешь. Никто не мешает читать столько, сколько хочешь. Никто не мешает смотреть футбол. Никто не трындит под руку, когда ты что-то делаешь. Никто не пытается делать умное лицо, и говорить о международной политике В.В.Путина в условиях арабо-израильского кризиса, не зная даже где на карте этот кризис.
Ты моешь посуду, когда ты хочешь. И уборку делаешь тоже. И пойти попить пиво с друзьями можно без упреков, что дескать, ты вечно оставляешь меня одну. И не висят в ванной различного рода кружевные трусики и бюстики.
Вот только разведусь.

Есть ли минусы. Конечно, есть. Некому рассказать свежий анекдот. Не для кого готовить стейк, поражая своим мастерством. Некому испечь тортик. Хоть убейте, больше минусов найти не могу. А с этими смирюсь.
И все же разведусь.
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mansf
сообщение 16.1.2007, 10:19
Сообщение #3


Гость










Покажите мне эту страну

Сейчас деревья значительно потеряли в росте, дома в высоте и дороги в километрах. Сейчас разбитая ваза уже не катастрофа и пропущенный любимый фильм - не трагедия жизни. Меня стали интересовать собственное здоровье и выборы президента в другой стране. Эти изменения происходили постепенно, параллельно с такими же по значимости изменениями в окружающем меня мире.

1969…

Когда я впервые начал читать бегло, американцы воткнули свой звезднополосатый в лунный грунт. Партия и правительство, конечно, нашли неточности в опубликованных отчетах об американском полете, ненавязчиво напомнив трудовому народу, что мы все равно первые "поехали".
Pink Floyd выпускает альбом The Wall, и сыновья советских дипломатов начинают втихаря за деньги делиться им со своими менее выездными сверстниками.

1974…

Депортировали Солженицына.
Дети во дворе делились на "наших" и "полпотовцев" и кидались "ракетами" "Першинг-2" и "СС-20". Интересно, кто такие кхмеры?
Я познаю богатство ассортимента детских причесок. Передо мной стоит нелегкий выбор из "бокса", "полубокса" и "молодежной".
Польские мультики про Рекса, Крота и Лелека с Болеком все равно не такие смешные, как "Ну, погоди!". А "Веселые картинки" - куда лучше томатного мороженого.

1979…

Вечером на улицах пусто - на экраны вышел "Место встречи изменить нельзя".
Советские войска вошли в Афганистан совершать акты оказания братской помощи, освобождения и прочего патриотизма. Нас заставляют выписывать в тетрадки статьи из газет и зачитывать их на политинформациях. Я выбираю статьи не по содержанию, а по размеру, чтоб была не сильно большая, но и не в две строки, причем абсолютно без разницы, о чем в ней говорится.
Шпроты - это деликатес. Латвия, Литва и Эстония - это не заграница, но все равно очень интересно.
Вкладыши от польской жвачки менялись на индейцев, ковбойцев или викингов.
Я - самый счастливый ребенок: у меня есть "Салют" с катафотами и прищепкойтрещалкой. И я видел, как старшие ребята пытались курить папиросы "Любительские", прикуривая от костра. Хотя, по-моему, интереснее "выстреливать" из папиросы табаком, сильно дунув в нее.



1980…

Умер Высоцкий.
Скоростными темпами выстраивается Олимпийская деревня в Москве и проходит Олимпиада, злостно бойкотированная США и сочувствующими ей империалистами.
Я собираю громадные коллекции сувениров с олимпийским мишкой, спичечные коробки с породами собак и круглые пластмассовые значки с лошадьми.
Заучиваю клятву пионера, боясь забыть или пропустить хоть слово. Это первое заученное произведение в прозе. На церемонии вручения нам наших же галстуков вожатый читает по предложению - и мы всей толпой за ним повторяем… Это был самый первый "звонок" - какого черта я ее учил?


1983…

Я ошарашиваю родителей вопросом: "Почему наши генеральные секретари все умирают и умирают, а Рейган все живет и живет?". Дома валяются газеты с галереями фотографий членов политбюро. Мы их вырезали и хранили, чтобы знать, кто кем является.
Самые интересные учебники - по литературе. Там много портретов великих русских писателей. Правда, рожки нужно рисовать карандашом, чтобы можно было потом стереть ластиком, перед тем как сдать в библиотеку.
Курить нельзя - иначе могут исключить из пионеров. Да и в комсомольцы не возьмут.
Все еще хочу в армию, в Афганистан, или, в крайнем случае, на границу. Родители почемуто против.

1986…

Гдето там далеко происходит перестройка и совершается гласность. Гдето там выясняется, что на самом деле не все у нас было в порядке и надо обязательно чтото углубить и расширить. Несмотря ни на что, процесс пошел, и это правильно. А я пошел в институт.
Доктор Хайдер надевает лыжную шапочку и устраивает голодовку у Белого дома.
Студентов опять не берут в армию, да мне както уже и неохота. Не так там все романтично, оказывается, на самом деле. Тем более, что ходят всякие жуткие рассказы про дедовщину и стройбат.

1989…

Наши вышли из Афганистана. Последним через мост шел генерал Громов. Круто!
В институте последний раз увозят на картошку. Борьба уже не за количество собранной картошки, а за половые подвиги. Дискотеки, водка, гречка и страшилки про бром в киселе. Если не ходил драться с деревенскими - значит "не наш". А не драться - не получалось: деревенские охраняли подступы к соседнему пионерлагерю, где в это время были студентки педагогического.
Говорят, мы больше не будем учить съезды партии. Историю КПСС отменят?

1990…

Появляются стихийные рынки и видеосалоны. Всего за один рубль можно приобщиться к величайшему китайскому искусству, где орут на высоких тонах и лупят друг друга ногами. Вместе с этим можно посмотреть и понастоящему интересные шедевры капиталистического кинематографа.
Цоколи "хрущевок" оборудуются под "качалки". Открываются запрещенные ранее секции "карате". В редких из них учат не просто "бить в репу", а еще и рассказывают про идеологию боевого искусства.
Постепенно меняются значения слов. "Трахнуть" - это уже не просто ударить; "крутые" - это не про яйца и горы; "телка" - не молодая корова; "мочалка" - не предмет для мытья; "колеса" - не только для машины; "баян" - не только музыкальный инструмент; "штакет" - это не от забора.
На страховку по достижении совершеннолетия и на накапавшие за время института проценты едва-едва можно постричься.
Присоединение ГДР к Федеративной Республике Германии. "Наши люди" в Германии по привычке шепотом в телефонную трубку рассказывают о том, как гэдээровцы сметают все с прилавков магазинов "загнивающего капитализма".
Цензуры в СМИ больше не будет?
Разбился Виктор Цой. Все подъезды в домах пестрят надписями "В. Цой жив".

1991…

Совсем другая страна. Распределения студентов нет. Есть распределение собственности. Модно слово "брокер". Вагоны с мармеладом меняются на вагоны с дыроколами, не покидая мест их производства.
Первая открытая мной фирма по куплепродаже всего на свете. Назвал просто - малое предприятие "Норд", с белым медведем на логотипе.
Мой первый автомобиль Волга ГАЗ24 - на барахолке с рук за бешеные деньги в хорошем техническом состоянии.
Внезапно и неожиданно случается путч. Дети во дворе теперь играют в гэкачепистов, а первый и последний президент СССР уходит в отставку.
Оказывается, у нас тоже есть Белый дом. В Москве стреляют и переворачивают троллейбусы. Ждем, когда бэтээры появятся и на наших улицах.
Покалеченные афганцы занимают места в переходах. Те, кто еще может передвигаться, продают ширпотреб водителям машин, останавливающихся на светофорах.
Первый заработанный миллион.
В магазинах - только соль да спички и постное масло.
В октябре на глазах у десятков людей убивают Игоря Талькова. Убийца известен, но не осужден. Тогда это меня сильно удивило…
Queen тоже больше не будет - Меркьюри умер от СПИДа.

1992…

В январе Ельцин издал указ об отпуске цен и о свободе торговли. Почти на все товары вводятся карточки. Страна находится на грани голода. Жители многоэтажек в подвале держат кроликов и кур.
Появились ваучеры, как символ какойто неясной собственности. Их называли "чубайсиками". Как, впрочем, и рыжих котов. По ценности они не на много отличались. Главный вопрос был "Что делать с этим неожиданно свалившимся счастьем?". Куда его вложить и как получить за него хотя бы номинал - 10 тысяч тогда еще неденоминированных рублей. В первое время ваучер можно было обменять просто на бутылку.
Появляются всевозможных расцветок фонды. Страна делится на "халявщиков" и "партнеров". Идут яростные споры о том, куда лучше отдать свои деньги. Ходят слухи о тех, кто неимоверно обогатился за счет покупкипродажи акций. Почемуто среди знакомых нет ни одного такого человека.
Оказывается, можно руководить правительством, имея фамилию Черномырдин.

1993…

Расстрел танками Белого дома. Как раз в дни празднования 500летия Арбата. Народ приходит смотреть на это, как на праздничное шоу, с детьми, всей семьей. Ктото защищает от когото Белый дом. Штурмуют Останкино. На крышах сидят снайперы. По радио постоянно передают "самые последние новости".
Потом все кончилось. Непонятно чем. Как и началось. Погибло около 150 человек.
Наши в последний раз стали чемпионами мира по хоккею…

1995…

Штурм Грозного. По телевизору показали, что осталось от той гостиницы, в которой я жил с мамой, когда ездил в детстве в круиз по Кавказу.
Налет боевиков на Буденновск и захват здания больницы и около двух тысяч заложников. При штурме здания погибло 140 человек. Это было уже не очень далеко.
Вся страна смотрела по TV, как премьер по телефону говорил с Басаевым.
Расцвет рэкета. Малиновые пиджаки с золотыми пуговицами. Пудовые цепи, бритые затылки. Модно иметь пару таких знакомых.
Объявлена амнистия всем политическим заключенным, в том числе путчистам. Тем, кто не застрелился, разумеется.
Убили Листьева. Все знают, кто и за что убил, но никто не арестован. Вместо этого несколько дней телеканалы транслируют фотографию Влада. Я уже ничему не удивляюсь...

1996…

Все голосуют, чтобы не проиграть. Везде висят плакаты с наиболее неудачной фотографией Зюганова и подписью "Купи еды в последний раз". Ельцин отплясывает на сцене под модные напевы немалого эшелона эстрадных звезд.
Первый раз выборы проводились с таким размахом и с таким изобилием бесплатного предвыборного сувенирного сыра.
Оказывается, коробка изпод ксерокса способна изменить расклад во власти на 1/6 части суши…

1998…

Новое слово "дефолт". Слухи о том, что доллар будет стоить 20 рублей, вызывали усмешку. Ктото верит и скупает доллары, ктото не верит или не понимает, как рост курса доллара отразится лично на нем и на его достаточных рублевых сбережениях. Победили первые. С очень большим отрывом.
Доверие к государственным ценным бумагам подорвано.
Бастующие шахтеры перекрывают железнодорожное сообщение центра с югом, принося огромные убытки бизнесменам, чьи составы вынуждены простаивать. Выход нашелся быстро - шахтеров увезли стучать касками в Москву, снабдив их бесплатным горючим.

1999…

Взорваны дома в Волгодонске и Москве. Это уже страшно. Это уже почти с нами и почти рядом.
В стране всегда было только три города: Москва - всему голова, Питер - красивый и надо какнибудь съездить, и свой - потому что родной… До этого времени я никогда не задумывался о стратегической ценности для террористов своей собственной четырнадцатиэтажки.
Юрий Ильич Скуратов и две его партнерши удачно выступают в первом отечественном реалитишоу. Навсегда запомнил фразу: "Человек, похожий на…".
Билл Клинтон чемто обидел Монику Левински, и она не смогла скрыть от широкой общественности свое подпорченное платье.
200 лет со дня рождения Пушкина. Только самый темный и неадекватный россиянин не знает сколько же дней остается до юбилея.
Не очень далекая Югославия принимает доблестных российских солдат, которые никаких полномочий и не несут, но когда делят страну, очень не хочется остаться не при делах.

2000…

На Новый год Ельцин подарил стране Путина. Меньше чем за полгода мы его узнали, полюбили и избрали президентом. Новости пестрят репортажами из "самых дальних деревень на пару домов", где перепуганные бабушки правильно отвечали на вопрос "Какого политика вы знаете?".
В рекламных кампаниях такого масштаба газировочные и сигаретные бренды просто спокойно курят в сторонке.
Воспоминания о детских подсчетах - сколько же мне будет лет в 2000 году…

2004…

Путина избрали на второй срок.
А самый богатый человек России уже больше года сидит в "Матросской тишине".
Олимпийские игры уже мало кто смотрит - политические шоу интересуют все меньше.
Я занимаюсь достижениями по опережению собственных успехов. Уже по привычке.
Самый надежный щит ото всего и всех - хорошо прорезиненная улыбка.
Теперь вместо велосипеда "Салют" - автомобиль BMW, вместо друга - телохранитель, вместо маминого "Оливье" к новогоднему столу - Куршавель с банкетом на пике горы, вместо подарка - лишний час на сон.
Я перестал удивляться. И, кажется, что самое острое со мной уже произошло.

И ко всем событиям теперь добавляется слово "уже". Было. Слышал. Делал. Когда успел? Не знаю. Но кисельные берега будущего теперь достались тому, кто не слышал о гонке ядерных вооружений, не знает, что мандарины бывают только в Новый Год, не понимает, почему "наши" - это те, у кого красная звезда на кокарде (и никак не иначе), и для кого Ленин - такой же былинный герой, как Илья Муромец.
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Алексей-Дон
сообщение 17.1.2007, 13:52
Сообщение #4


Кандидат
Группа: Friends
****

Сообщений: 265
Регистрация: 16.1.2007
Из: г. Донецк, Украина
Пользователь №: 1 652
Спасибо сказали: 49 раз(а)




Хм, не знаю даже с чего начать (и как цензурно высказаться).
Много встречал "гимнов мужского шовинизма", но чтоб настолько всё запущено было - впервые.


--------------------
Только у нас в стране можно платно родиться , платно учиться , платно лечиться, платно умереть и бесплатно работать.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ugle
сообщение 17.1.2007, 15:36
Сообщение #5


Гость










mansf, посмотрел твои темы во "Флейм" вроде этой, не совсем понял. Это твои авторские рассказы?
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mansf
сообщение 20.1.2007, 13:53
Сообщение #6


Гость










конечно нет.
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mansf
сообщение 29.1.2007, 4:49
Сообщение #7


Гость










Когда в городе еще не завыли сирены, я уже все знал.
Знал потому что - много таких "потому что" было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул ее ледяными пальцами. Скрип трамвайных колес на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошел до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое – время «До» и время «После», которого оставалось так мало.


Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мертв, но еще не понимал этого. И только отдельными искрами в нем, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.


14 минут

- Атомная тревога! – заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов. – Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел ее – она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
- Господи… Как теперь-то? – сказала она, схватив его за руку.
- Возьми цветы, - сказал он.
- С ума сошел? Какие цветы? – крикнула она.
- Возьми, - сказал он, - и отойдем, а то затопчут. Пойдем лучше в переулок, погуляем. Как раз успеем дойти до нашего любимого дерева.
Она вдруг успокоилась.
- Обещаешь?
- Конечно, - он улыбнулся, чувствуя, как все внутри леденеет от страха.

13 минут

Он выстрелил три раза и увидел, как директор оседает в кресле, дергаясь сломанной куклой и брызгая кровью - с шипением, как сифон.
- Nothing personal, - буркнул под нос, - just business…
Прицелился в секретаршу, которая стояла у двери кабинета на подгибающихся ногах, но передумал. Подойдя ближе, киллер аккуратно выдернул у нее из-под мышки кожаную папку.
- Бегите, - посоветовал мягко. Тут же заметил, что случайно испачкал штанину черных джинсов пылью, похлопал по ней ладонью.
- Бегите, правда. Может, успеете, - посоветовал еще раз и вышел.

12 минут

Старик сидел неподвижно и глядел на шахматную доску, где его черный король жался в угол, под защиту последних фигур. Его противник, если так можно было назвать старинного партнера по шахматам, только что откинулся назад, захрипел и упал со складной табуретки, царапая руками пиджак напротив сердца. Они встречались здесь, на Страстном бульваре, каждую пятницу – вот уже тридцать лет. Хороший срок.
Старик посмотрел вокруг. Где-то слышались гудки, звон стекол и скрежет бьющихся машин. Он проводил глазами странную пару – мужчину с острым худым лицом и его спутницу, прижимавшую к себе букет цветов. Мужчина обнимал девушку за плечи. Их взгляды скользнули по старику, не замечая.
Он поглядел на доску, потом, покашляв, вытянул худую руку и холодными пальцами аккуратно уложил короля на черную клетку.

11 минут

- Интересно, а если я сейчас уйду, не заплатив – вы меня арестуете? – Сергей повертел в пальцах золотую печатку, потом поглядел на продавщицу за витриной ювелирного салона. Она его не услышала – стояла с белым лицом, и трясущимися руками бесконечно поправляла и поправляла кулон на шее. «Мама, ма-а-а-ма, хватит, ну хватит!», - вторая девушка визжала в углу, но сирены заглушали ее голос. Охранник тупо поглядел на Сергея, потом вдруг сорвался с места, подбежал к визжащей продавщице и два раза сильно ударил ее по лицу.
- Заглохни, сука!
- Нехорошо, земляк, - улыбаясь, громко сказал ему Сергей. Он надел печатку на палец и сунул руку в карман дорогого пальто.
- Че? – заорал охранник, двигаясь на него. Сергей увидел капли пота на лбу, и секунду разглядывал их, думая о том, что печатка сидит на пальце как надо – не жмет и не болтается. Потом достал из кармана пистолет и выстрелил охраннику в лицо.

10 минут

Они сидели в остановившемся трамвае и передавали друг другу бутылку коньяка.
- Плохо получилось, - сказал Андрей. Он попытался улыбнуться, но нижняя челюсть прыгала, и лицо белело с каждым глотком, - неохота так умирать.
- Может все-таки учения?.. – возразил Димка, но тут же осекся.
- Жаль, что не доехали до Пашки. У него сейчас как раз все собрались. День рождения, дым столбом наверно…
- Думаешь, легче было бы?
Андрей подумал.
- Нет, - сказал он. – Не легче. Ладно, давай еще по глотку. Закусывай, торт все равно не довезем.
Он посмотрел в окно.
- Гляди, живут же люди.
На перекрестке высокий человек в пальто расстреливал черный джип. Каждый раз он тщательно и долго целился - похоже, очень хотел сшибить выстрелом антенну, но у него никак не получалось. Расстреляв патроны, он махнул рукой и облокотился на капот.
- Приехали, - усмехнулся Димка. Он сделал глоток коньяка и поморщился.

9 минут

- Давно хотел тебе сказать… - он закончил щелкать пультом, с одного шипящего пустым экраном канала на другой, и оставил телевизор в покое.
- Что? – вяло отозвалась она.
- Никогда тебя не любил. Надо было тебя еще тогда, в Крыму утопить. Подумали бы, что несчастный случай.
- Сволочь! – она ударила его по щеке. Перехватив руку, он резко выкрутил ее. Когда жена завизжала и согнулась от боли, погнал ее к открытому балкону, сильнее выгибая локоть.
- Не надо! – она попыталась уцепиться длинными ногтями за дверной косяк. Ноготь сломался и остался торчать в щели.
Он выбросил ее с балкона, сам еле удержавшись у перил. Посмотрел, как тело шлепнулось на асфальт – звука было не слышно, все перекрывали сирены.
Закурил. Десять лет уже не чувствовал вкуса сигаретного дыма, потому что так хотела жена. Выдохнул, затянулся глубже.

8 минут

Люди бежали по улице – в разные стороны, кто куда. Натыкались друг на друга, падали, кричали и ругались. Один только нищий смирно сидел у забора, кутаясь в драный плащ. Шапку, в которой бренчала какая-то мелочь, давно запинали на другую сторону тротуара, но он за ней не торопился. Замер, вздрагивая, опустил нечесаную голову.
- На тебе, - кто-то бросил на колени нищему пистолет с оттянутым назад затвором, - я сегодня добрый. Один патрон там еще остался вроде. Сам разберешься.
Нищий не поднял голову, исподлобья проводил глазами ноги в черных джинсах, мазок пыли на штанине. Смахнул пистолет на асфальт, завыл тихо, раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом, осторожно косясь блестящим взглядом, опустился голубь, клюнул какую-то крошку.

7 минут

В кинотеатре кого-то убивали, толпа пинала ворочающееся под ногами тело, возившее по полу разбитым лицом.
- Не смотри, - он ласково взял ее за подбородок, повернул к себе, поцеловал в губы.
- Я и не смотрю, - она храбро пожала плечами, хотя видно было, что напугана.
- Я тебя не брошу, - сказал он тихо.
- Что? – девушка не услышала, заткнула уши, громко закричала:
- Как эти сирены надоели! Я тебя совсем не слышу!
- И не слушай! – крикнул он в ответ. – Я тебя все равно не отпущу!
- Правда?
- Конечно!
Несколькими секундами позже их застрелил заросший грязной щетиной нищий, у которого откуда-то оказался пистолет. В обойме было всего два патрона, и нищему не хватило, чтобы застрелиться самому.
- Твари! Чтоб вы сдохли! – он кричал еще долго, но его никто не слушал, только двое парней в пустом трамвае рядом, руками ели торт.

6 минут

- Ты так быстро все сделала, - сказал он, - спасибо, Маша… И сирен этих почти не слышно.
- Молчи, - строго приказала человеку в кровати высокая женщина, - тебе говорить нельзя.
- Теперь-то уж что толку? – хрипло засмеялся-закашлял он. – Чудная ты, Маша. Так и будем врачей слушаться?
Она заботливо подоткнула ему одеяло, сама села рядом, глядя на острый профиль в полумраке комнаты.
- Маша, - он слова зашевелился, поднял голову, - почитай что-нибудь?
- Хочешь Бродского? – спросила она, не шевелясь.
- Очень.
Ей не нужно было тянуться за книгой и включать свет. Еле шевеля губами, почти беззвучно, она начала:

- Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это –
города, человеков, но для начала зелень…

5 минут

- Мама, нам долго здесь сидеть? – спросил из глубины молчаливо дышащего вагона детский голос.
- Тихо. Сколько скажут, столько и будем сидеть, - шикнула женщина. И снова все затихли, только дышала толпа – как один смертельно раненый человек.
- Выйдем на перрон? – спросил машинист своего сменщика.
- Зачем? В кабине хоть не тесно. А там сейчас сплошная истерика, особенно когда эскалаторы отключили.
Машинист прислушался.
- Вроде тихо, - он пожал плечами.
- Это пока. Ты погоди еще немного.
- Да скоро будет уже все равно, сам знаешь. Мы же на кольцевой. Здесь все завалит.
- Это точно.
Не сговариваясь, оба закурили.
- Прямо пилотом себя чувствую, - сказал сменщик. – Как будто самолет падает, и уже чуть-чуть осталось. Только на покурить.
- Самолет, метро – то же самое, только без крыльев, - попытался пошутить машинист.
Оба невесело посмеялись. Потом сменщик щелкнул тумблером, и фары поезда погасли.

4 минуты

За углом кто-то играл на гитаре, нестройный хор старательно вытягивал слова песни. Саша поднялся по темной лестнице на верхний этаж дома. Сначала ему показалось, что на лестничной площадке никого нет, но потом он услышал тихий плач у двери, обитой красным дерматином.
- Ну? Чего ревешь? – Саша присел на корточки перед маленькой девочкой в красном комбинезоне.
- Страшно… - сказала она, поглядев на него серыми глазами. – Мне мама дверь не открывает. Они с папой ругались сильно, а потом замолчали, я через дверь слышала.
- Замолчали – это плохо, - серьезно сказал Саша. – Слушай, хочешь на крышу? Сверху все видно далеко-далеко.
- На крышу нельзя, - девочка помотала головой, плача зареванное лицо в ладошки. Саша аккуратно отвел ладошки от лица, подмигнул серым глазам.
- Сегодня можно. Я же не чужой дядька, а твой сосед снизу. Вот честно-честно. Пойдем, сама посмотришь.
Грохоча листами железа, они взобрались на самый верх крыши. Саша крепко держал девочку за руку.
- Ага. Вот мы и пришли, - он огляделся, потом снял свой плащ и постелил его прямо на ржавую жесть, - садись. Хорошо видно?
- Да, - девочка, не отрываясь, смотрела в небо.
- Ну и замечательно. Посидим, а потом и мама вернется, и папа…
Саша растянулся рядом, заложив руки за голову, и тоже начал смотреть на облака, гадая про себя – успеет он или нет заметить ракету.

3 минуты

Город затихал. Я сидел на скамейке, по-прежнему не открывая глаз, чувствуя, как люди забиваются поглубже в щели, чтобы спрятаться, хотя прятаться было бесполезно. Те, кому повезет выжить, были отсюда далеко. А я не считался, я даже не отбрасывал тень, сидя под тускнеющим фонарем.

Две минуты.

Ветер перестал дуть. Время сжималось, стремительно скручивалось в клубок, потому что миллионы человек сейчас думали только об одном – как бы замедлить эти минуты. Никогда не бывает так, как хотят все. Неторопливые и торопливые, они были на равных, хотя у первых в запасе оказалось несколько лишних мгновений.

Минута.

В небе будто кто-то прочертил белую полоску. Он все удлинялась, и впереди сияла раскаленная точка – словно метеорит, который сейчас упадет, оставив после себя просто маленькую воронку. «Маленькую! – взмолился я, не разжимая губ. – Пожалуйста! Маленькую! И чтоб все потом вернулись, вышли, убрали мусор, снова стали такими как раньше!»
В мире была тишина, и я понял, что меня никто не слушает. Скоро этот город превратится в стеклянный пузырь, застывший, навечно вплавленный в корку земли.

А я? Ведь я останусь?
Останусь?
Но что я скажу?
И куда пойду, расправляя обгоревшие крылья, покрытые мертвым стеклом?

Источник
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mansf
сообщение 1.2.2007, 15:43
Сообщение #8


Гость










Про нас!


Мы смеёмся над смертью и покупаем килограммы таблеток в аптеке
Мы говорим, что жизнь прекрасна и идём в магазин за ещё одной бутылкой водки
Нам насрать на общественное мнение, и мы постоянно спрашиваем: "как я выгляжу?"
Мы любим одиночество и крепко сжимаем в руке мобильник
Мы считаем, что наш дом - наша крепость, и по ночам мы боимся, что его взорвут
вместе с нами
Мы уверены, что абсолютно спокойны и тянемся рукой к очередной сигарете
Мы шокируем людей и боимся сказать "люблю"
Мы не доверяем людям и, как минимум, раз в неделю плачемся кому-нибудь в жилетку
Мы не верим в любовь и по ночам плачем в подушку
Мы живём сегодняшним днём и строим планы на завтрашний
Мы из принципа не смотрим новости по телевизору и читаем их в интернете
Мы очень самокритичны и любим только себя
Мы ненавидим наше правительство и с удовольствием отмечаем день независимости
Мы прощаем себе все ошибки и косо смотрим на тех, кто их совершает
Мы не верим в идеальных людей и каждый день в толпе высматриваем свой идеал
Нас тошнит от толпы в метро по утрам, и мы каждый день терпеливо стоим на
платформе в ожидании поезда
Мы выбираем, что нам слушать и невольно подпеваем "фабрике" где-нибудь на улице
Мы всегда говорим то, что думаем и почти разучились искренне улыбаться
Мы хотим, чтобы люди принимали нас такими, какие мы есть и часами торчим перед
зеркалом
Мы любим умные фразы и не понимаем сами себя
У нас куча нераскрытых талантов, и мы ничего не делаем для того, чтобы они
раскрылись
Мы ненавидим дни рождения и всегда их отмечаем
Мы обожаем спать до полудня и ставим будильник на 6 утра
Мы всегда добиваемся того, что хотим и боимся быть никому не нужными
Мы пишем свои личные дневники и хотим, чтобы их читали
Можно расправить крылья и улететь от всего этого навстречу ветру. Но у нас нет
крыльев. Потому что мы их недостойны.
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения

Ответить в эту темуОткрыть новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



- Текстовая версия
Яндекс цитирования